Кошки

Кот и кошка

   карта сайта    Кот и кошка На главную  /  Книги  /  ИнтерКыся. Дорога к "звездам"  /  ИнтерКыся. Дорога к "звездам" Часть 73 Реклама на сайте
 

* * *

Мы ехали шагом,
Мы мчались в боях
И "Яблочко" - песню
Держали в зубах... -

часто бормотал Мой Шура Плоткин, бесцельно сидя за пишущей машинкой и глядя в потолок. Обычно это случалось на следующий день после очередной кухонной или "домжуровской" поддачи или после долгих и изнурительных проводов какой-нибудь барышни, ночевавшей у нас и совершенно не желавшей утром покидать нашу квартиру.

Ах, песенку эту
Доныне хранит
Трава молодая -
Степной малахит... -

бормотал Шура, и я каждый раз знал, что произойдет дальше. Шура должен был закинуть руки за голову, тупо посмотреть на чистый лист бумаги, заправленный в пыльную машинку, и горестно признаться:
- Ах, Мартын-Мартышечка... Интеллигентское распиздяйство к добру не приводит. Очеркишечко-то (статейку-то, заметочку-то, рассказик-то...) завтра уже в редакцию волочь. А головка - бо-бо, и денежек у нас в доме... сам понимаешь - тю-тю.
- Только без трагедий! - говорил я самым жестким тоном. - У меня есть хек, у тебя - полпачки пельменей. Выпусти меня и садись работать. И чтобы у нас сегодня вечером никого не было! Вернусь - проверю.
Я уходил из дому на целый день, возвращался запоздно - очерк был готов. При всех своих Человеческих слабостях Шура был сильной Личностью!

Мы ехали шагом,
Мы мчались в боях
И "Яблочко" - песню
Держали в зубах.

Это я так часто слышал, что поневоле запомнил эти строчки.
- А откуда ты знаешь эту песню? - спросил меня Мальчик.
- Какую еще песню? - удивился я.
- Ну, вот эту: "Мы ехали шагом, мы мчались в боях..."
Я чуть не подавился остатками гамбургера!
Ничего себе КОНТАКТИЩЕ!!! Это что же - он МОИ мысли читает?! Не Ребенок, а просто рождественский подарок мистеру Ричарду Шелдрейсу!
- Это не песня, - назидательно сказал я. - Это стихи.
- Песня, - уверенно возразил мне Мальчик. - Ее Никитины поют. Такие - тетка с дядькой и с гитарой. Так тихо поют, но отпадно!.. Они к нам в колонию приезжали петь.
- В какую еще колонию? - не понял я.
- В обыкновенную, - отрезал Мальчик. - Лезь в рюкзак!
- Зачем?
- Нам знаешь сколько в автобусе ехать? Потом столько же на метро. А в автобусы и метро с животными даже в клетках - и то запрещается! Так что залезай, не гордись.
- А куда мы поедем?
- К нам. В Квинс.
- Но мне завтра с утра нужно опять быть в порту...
- Мне тоже, - сказал Мальчик. - Вместе и поедем. Залезай в рюкзак. Или ты хочешь, чтобы тебя здесь портовые Собаки разорвали?
- Нет, не хочу. Ты мне так и не объяснил, что такое "колония"...
- Ты залезай в рюкзак, по дороге и поговорим...

* * *

Историйка была, как сказал бы Шура - "я тебе дам!..".
Я попробую коротко пересказать ее своими словами. Мальчик рассказывал ее часа два. Рассказывал сбивчиво и неохотно, а в одном месте, когда мы уже на Сорок второй улице пересаживались с автобуса на метро, даже немножко поплакал - незаметно для окружающих...
Начнем с того, что с определением Человеческого возраста у меня вечные пролеты: Мальчику оказалось не десять лет, как я предполагал, а почти двенадцать. Просто он был худенький и совсем небольшого роста.
Еще два с половиной года тому назад в Москве его звали Тимур Зайцев, и он жил с мамой на Васильевской улице, по той стороне, где Чешское посольство, но в старом доме, в однокомнатной квартире. И с ними жил еще дядя Витя Кияшко. Он был не отчимом Тимура, а сожителем Тимуровой мамы. Отца у Тимура вообще никогда не было.
Дядя Витя охранял пункт обмена валюты на Белорусском вокзале, и у него был настоящий пистолет Макарова. В минуты особого трезвого благодушия дядя Витя разряжал пистолет и давал его Тимуру поиграть.
А когда дядя Витя не работал, они с мамой Тимура все время выпивали. И когда делались совсем пьяными, дядя Витя начинал бить маму Тимура - почему она его не прописывает в этой квартире?! Перепадало и Тимуру. То от мамы, то от дяди Вити.
И один раз Тимур убежал из дому к маминой сестре - тете Зине, которая жила в Наро-Фоминске.
Побыл там два дня, а потом тетя Зина повезла его обратно в Москву, на Васильевскую. И привезла как раз тогда, когда в квартире была уже милиция и "скорая помощь". Оказалось, что, пока дядя Витя был на своей работе, мама сама напилась и уснула. А уже во сне захлебнулась своей же рвотой.
Похоронили маму на совсем новом кладбище - очень далеко от Москвы. От центра чуть ли не полдня добираться.
И девятилетний Тимур Зайцев остался жить с дядей Витей Кияшко, которого за доллары все-таки прописали в этой квартире. Как сказал Тимур - "задним числом". Что это - я не понял.
Стал дядя Витя приводить с Белорусского вокзала всяких женщин и делать с ними сами понимаете что. Бросят в кyxнe матрас на пол для Тимура, закроются в комнате и начинают!..
Дядя Витя и опекунство над Тимуром на себя оформил. Тетя Зина добровольно отказалась. Своих детей двое.
А один раз дядя Витя пришел домой уже пьяный. И без женщины. Увидел, что Тимур съел остаток супа из кастрюли, содрал с Тимура штаны - и давай хлестать его ремнем по голой попе!
Но Тимур словечка не вымолвил - не хотел унижаться. Хотя боль была очень сильной, и крик так и рвался из глотки. А дядя Витя все хлестал и хлестал! Да сам так распалился, что стал рычать по-звериному, а потом...

* * *

Вот тут Тимур и заплакал.
Слава Богу, мы уже вышли из автобуса. Это была конечная остановка - Центральный автобусный вокзал. И мы вышли в жуткую толчею, и никому до нас не было дела, и я краем глаза видел из рюкзака такое количество Черных Людей, какого я никогда не видел во всей Германии и России, вместе взятых!..
Мы зашли за угол какой-то китайской будки, торговавшей горячей жратвой, и Тимур там еще немножко поплакал. Потом мы спустились в ужасно грязное и мрачное метро и поехали в Квинс...

* * *

Короче говоря, этот дядя Витя Кияшко сделал с девятилетним Тимуром то, что он делал со взрослыми женщинами. Только в попу.
Это был ТАКОЙ КОШМАР, ТАКАЯ БОЛЬ, что тут Тимур не выдержал и закричал! Но дядя Витя зажал ему ладонью рот и сделал ЕЩЕ БОЛЬНЕЕ!
И тогда Тимур потерял сознание.
... А когда очнулся - увидел храпящего во сне дядю Витю Кияшко, увидел свои окровавленные ноги, почувствовал страшную, жгучую боль сзади и с трудом натянул на себя штаны.
Встать он не смог. Ноги подламывались, руки тряслись, каждое движение усиливало ТАМ дикую боль, тошнило, раскалывалась голова.
Тимур на четвереньках дополз до кресла, где валялись вещи дяди Вити, вытащил из кобуры пистолет, снял с предохранителя, дрожащими руками оттянул кожух и загнал патрон в ствол.
Вот когда пригодились игры с пистолетом дяди Вити, в минуты его благодушного настроения!..
На коленях Тимур подполз к тахте, на которой храпел дядя Витя, и выстрелил ему прямо в лицо.
Пистолет сам выпрыгнул из рук Тимура и с глухим стуком упал на пол. А дядя Витя дернулся и захрапел еще сильнее. В горле у него что-то заклокотало, и Тимур увидел, что у дяди Вити нету почти половины лица. Одно кровавое месиво...
Но дядя Витя храпел так громко и так страшно, что Тимур двумя руками поднял пистолет с пола и стал стрелять в это бывшее лицо, пока дядя Витя не перестал храпеть, а в пистолете не кончились патроны.

* * *

... Потом была "колония". Это как тюрьма, но только на свежем воздухе. Про тюрьму Шура Плоткин когда то писал статью и одно время там часто бывал. А когда возвращался домой, хватался за голову и очень многое мне рассказывал. И лицо у него при этом было такое, будто у него болят все-все зубы!..
Так как Тимуру Зайцеву было только девять лет, его не судили. Отправили в колонию. Но не во всамделишную, а в Дом-интернат для трудновоспитуемых детей. Это под Москвой - между Тарасовкой и Челюскинской. У бывшего поселка "Старых большевиков".
Вообще-то там было все как в настоящей тюрьме или колонии. Только охранники назывались "воспитателями". И пацанов заставляли учиться в школе. Но школа была тоже тюремного типа, а учителя почти все - суки. Кроме двух-трех, которых потом и выгнали за это.
Среди пацанов - от восьми до четырнадцати - порядки были еще хуже, чем в тюрьме или взрослой колонии. У взрослых хоть "паханы" есть... "Авторитеты", "воры в законе". Они порядок соблюдают, и все вокруг них живут по их правилам.
А у пацанов - беспредел! Каждый хочет быть "крутым", малолеток "опускают" - ну то есть делают с ними всякие гадости...
Но Тимура там никто не трогал и не обижал.
Тимур Зайцев "чалился" по "тяжелой статье" - за умышленное убийство, и пацаны его за это уважали. А старшая "крутизна" даже подкармливала и защищала, если какой-нибудь "бык" из новеньких вдруг начнет возникать. Но и самому иногда приходилось отмахиваться!..
И Тимур показал мне шрам на правой брови. Почти такой же, как у меня и у Мастера.
А в один прекрасный день начальство вдруг забегало со взмыленной жопой, затеяло жуткую "понтяру"! Заставили пацанов весь дом выскрести, вычистить, вымыть, покрасить... Дорожки вокруг дома желтым песком посыпали, края дерном обложили... Ну, цирк!
Повели пацанов в баню, постригли, отмыли, переодели во все чистое и новое и сказали, что завтра утром к ним приедет делегация американской полиции. И чтоб никто особо рот не раскрывал, а то американцы улетят, а вы здесь останетесь. Намек поняли?..
Утром на территорию "Дома" вкатилось с десяток черных "Волг", и наши мудаки из МВД были все, конечно, в форме, а американцы в гражданском. Такие обыкновенные толстые высокие дядьки и тетки средних лет. Причем и белые, и черные. А наши - только белые.
Но одна американская полицейка была моложе всех, и не белая и не черная. Просто - будто сильно загорелая. Но красивая. Фигура - отпад! Старшие пацаны глаз с нее не сводили.
А переводчик только один. И ему никак не разорваться. Хорошо еще, что доктор Хотимский Сергей Яковлевич немного по-английски кумекал. Он был еврей и хороший. Жил в соседнем флигельке для вольнонаемных. С женой и дочкой Машей. Ей тоже было девять лет. Сейчас они в Израиле...
Так вот, эта молодая красивая загорелая полицейка подвела Сергей Яковлевича к Тимуру, и Сергей Яковлевич ей все про Тимура рассказал.
Когда эта полицейка узнала, что у Тимура никого нет, она через Сергея Яковлевича спросила - не хочет ли Тимур уехать в Америку?
А Тимуру было все по херу - хоть в Рязань, хоть в Америку. Лишь бы отсюда вырваться.
Через того же Сергея Яковлевича полицейка рассказала Тимуру, что ее зовут Рут Истлейк, ей тридцать один год и у нее недавно умер муж. Был патрульным полицейским. Спокойненько сидел в машине и разговаривал по радио, а тут разрыв сердца. И все. Они десять лет жили и детей у них не получалось. И ей одной очень скучно. И если Тимур согласен...
На том и расстались.
А через месяц Рут Истлейк снова прилетела в Москву, куда-то заплатила пятнадцать тысяч долларов, которые они с мужем копили на отдельный домик, усыновила Тимура сначала на московской территории, а потом, когда прилетели в Нью-Йорк, то и здесь намудохалась с разными документами. Хоть и работает в полиции. Поэтому теперь он - Тим Истлейк, а не Тимур Зайцев.

Читать дальше >>

1   2   3  4   5  6  7  8   9  10  11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30
  31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60
  61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85   86   87   88   89






Доноры - детям

Портал для пиарщиков и журналистов





 

    Rambler's Top100