Кошки

Кот и кошка

   карта сайта    Кот и кошка На главную  /  Книги  /  ИнтерКыся. Дорога к "звездам"  /  ИнтерКыся. Дорога к "звездам" Часть 41 Реклама на сайте
 

* * *

Спустя некоторое время, когда страсти улеглись, когда все волнения были отодвинуты в сторону...
Секунду! Я должен кое-что пояснить. Когда я говорю, что "волнения были отодвинуты в сторону...", это совершенно не значит, что они исчезли насовсем. Волновались все без исключения.
Таня оттого, что, наконец-то встретив меня, была напрочь лишена возможности купить "Дикого, Таежного, Русского, Сторожевого"... Как там еще? Забыл... Короче, "Кота...". Я строго-настрого запретил ей это делать! Я повторил ей то, что уже однажды сказал, уходя от нее: "Ты приехала сюда, чтобы остаться здесь, я - для того, чтобы уехать!" И добавил: "Да и не с твоими деньгами лезть в подобную авантюру. Лучше попытайся сейчас помочь мне с Клиентом. Мои условия ты знаешь лучше всех - Петербург! Может быть, у твоего профессора есть кто-нибудь из постоянно путешествующих приятелей? Я смотрю, он к тебе очень даже неровно дышит..."
Хельга была тоже взволнована. Она явно приревновала меня к Тане, и все ее волнения были продиктованы именно этим состоянием. Из-за чего она почти не обращала внимания на своего Руджеро, который пытался строить свои итальянские глазки Тане Кох. Не потому, что Хельга этого не видела, а лишь оттого, что в это время Хельге гораздо важнее был я! Да простит меня Руджеро Манфреди.
Недоучившийся Зверячий доктор Эрих-Готфрид Шрёдер был искренне взволнован присутствием в своем доме одного из известнейших светил германской медицины - знаменитого профессора Фолькмара фон Дейна, о котором Эрик был наслышан со студенческих времен...
Руджеро Манфреди раздирал целый комплекс совершенно разных волнений. Он, несомненно, ощущал некую таинственную связь между мной и Таней, а также между Эрихом и мной и никак не мог понять, в чем она заключена!.. Кроме всего, он волновался, не видит ли Хельга того, что ему очень понравилась фрау Кох? На профессора фон Дейна ему было бы совсем наплевать, он о нем и слыхом не слыхивал, если бы Руджеро не видел, что статный, спортивный, судя по "ягуару", наверняка состоятельный профессор оказывает Тане Кох знаки внимания, далеко выходящие за пределы рядовых отношений шефа и подчиненного.
Но в основном Руджеро волновался из-за неясности, которая заслоняла от него все, - просить за меня пять тысяч марок или семь? И если семь, то до какого предела снижать цену при возможной торговле, чтобы не прогадать самому и не потерять покупателя?
Профессор фон Дейн был одновременно и счастлив, и взволнован. Взволнован нескромными волоокими взглядами этого смазливого и потертого итальянца на Таню и счастлив тем, что Таня не обращала на эти взгляды ни малейшего внимания! А еще он волновался - согласится ли наконец Таня Кох сегодня поужинать с ним в одном очаровательном испанском ресторанчике в Швабинге? Она уже столько раз отказывалась от подобных предложений без каких-либо видимых причин...
Я тоже был взволнован. Так же, как Руджеро, совершенно различными обстоятельствами.
От того, что снова вижу Таню...
От того, что в случае моей покупки кем-нибудь и последующего естественного переезда черт знает куда из моей жизни уйдут и Хельга, и Эрих, и Руджеро, к которым я ничего, кроме благодарности и дружбы, не испытывал.
А это очень-очень важно в наше сегодняшнее жестокое время - время "Пилипенков и Васек" разных мастей и сословий нашего российского розлива...
Да и Германия - самая сытая, сама богатенькая, как говорил Водила, - только из-за бугра раем кажется. То и дело, особенно в бывшей "демократической", вспыхивает погромная ненависть к "посторонним", "не немцам", и это каждый раз честно показывают по телевизору. И я - посторонний Германии Кот, случайно оказавшийся здесь, - вижу на экране полыхающие общежития иностранцев, убежавших сюда, в Германию, в поисках спасения от своих домашних пилипенков, вижу обгоревшие трупы детей и женщин...
Вот почему я так благодарен, этому дому в Оттобрунне.
А еще я был взволнован тем, что не знал, как относиться к тому, что профессор фон Дейн, вне всякого сомнения, со страшной, прекрасной и запоздалой силой влюбленности ну просто в открытую клеит нашу фрау Таню Кох!
Как вы понимаете, в этой ситуации меня волновала только судьба Тани...

* * *

... Так вот, когда я говорил "волнения были отодвинуты в сторону...", я имел в виду то, что они в каждом из нас остались, просто разговор принял общее деловое направление.
Мы сидели в гостиной, обставленной стандартным немецким способом: низкий стол с кафельной столешницей, с одной стороны стола - диван на троих, с другой - диванчик для двух человек, а с третьей стороны - кресло. Все в одном цвете, в одном стиле.
С четвертой стороны обычно ни черта не ставят. Чтобы не заслонять ничем и никем стоящий в дальнем углу гостиной телевизор.
Почему я упомянул о немецком стандарте? Хельга регулярно получает на халяву каталоги торговых домов "Отто", "Неккерманн", "Квелле", "Бадер", рассчитанные, прямо скажем, на небогатых людей. А в этих каталогах все! И шмотки, и игрушки, и причиндалы для Котов и Кошек, о которых я даже никогда не слышал, и люстры, и мебель.
Когда почтальон приносит новый каталог, мы с Хельгой садимся и внимательно его разглядываем. Так вот, наша мебель в нашей гостиной стоит именно так, как она стоит во всех каталогах без исключения...
Таня, Хельга и я сидели на большом диване. Таня слева, я в середине, Хельга справа от меня.
Напротив нас, на двухместном диванчике, словно школьники за партой, уместились Эрих и Руджеро.
В кресло во главе стола был, конечно же, усажен профессор фон Дейн.
На столике были кофе и фантастической, невиданной (мной) красоты пирожные, которые мы с Хельгой купили в соседнем "ПЛЮСе". Это был мой первый и единственный "выход в свет" из нашего дома.
"ПЛЮС" оказался недорогим продуктовым магазинчиком. Название его состояло из первых букв четырех слов. Вроде "СССР". Или "КПСС". Или "ЛДПР". Хельга расшифровала мне этот "ПЛЮС", и получилось "Прима Лебен унд Шпарен". Что в переводе на русский означает - "Прекрасно жить и экономить".
Я сразу же представил себе реакцию Шуры Плоткина на это названьице. Шура наверняка сказал бы: "Мать-перемать, так и разэтак! Как можно "ЭКОНОМЯ - ПРЕКРАСНО ЖИТЬ"?. Что за херня собачья!"
Тем не менее пирожные были превосходные. Нежирные, в меру сладкие, с минимумом теста и очень красиво придуманные. Нет, что ни говори, а пирожные - одна из многих сильных сторон Германии!
Итак - Таня, как покупатель, отпала сразу же. Я ещё заранее по-тихому объяснил Эриху - почему, а он уже в своей интерпретации постарался втолковать это Хельге и Руджеро.
Оставался профессор фон Дейн. Сочтя его основным возможным покупателем, Эрих и Руджеро, перечислив все мои достоинства, наперебой стали рассказывать ему о телефонных звонках из полиции, из вертолетной службы "скорой помощи", из российского консульства. Дескать, чуть ли не весь Мюнхен хочет иметь этого Кота!.. Но у Кота, видите ли, герр профессор, ностальгия по родине, и если бы будущий владелец этого уникального животного просто так, путешествуя по миру, смог бы свозить Кота хоть на недельку в Петербург, то в лице этого Кота он приобрел бы такого верного друга и защитника, что под опекой этого Дикого, Русского, Таежного и так далее Кота владелец мог бы дожить до глубокой и счастливой старости!..
Для ироничной Хельги, интеллигентной Тани и, несомненно, умного и честного профессора (я же отлично помню его разговор с усатым толстяком на автомобильной стоянке у больницы, когда решалась судьба моего Водилы!..) - все эти Эрихо-Руджерские рекламные заклинания и завлекухи-песнопения звучали наивно и уж очень отдавали провинциальным базаром!
Таня и Хельга впервые сочувственно и понимающе переглянулись надо мной, и Хельга начала было демонстративно подкашливать, выразительно глядя на брата Эриха и друга Руджеро, давая понять им, чтобы они заткнулись. Но профессор сам мягко прервал этот предпродажный дуэт.
- Дорогие друзья, - негромко сказал он, - я чуточку знаком с этим Котом. Несколько раз я видел его у нашей клиники и знал, чей это Кот. Многое о нем мне уже рассказала фрау Кох... - И профессор нежно и благодарно погладил Танину руку. - К моему искреннему огорчению, я не могу приобрести этого действительно замечательного Кота. В своем доме, я живу совершенно один. Фрау Шмидт - моя экономка - приезжает ко мне ежедневно на два-три часа, привозит продукты, что-то готовит, что-то убирает. За те двадцать лет, которые она у меня работает, я видел ее считанные разы. С восьми утра и минимум до восьми вечера - я в клинике. И это может подтвердить, мой ассистент - фрау Кох...
Батюшки!!! Я чуть не свалился с дивана... Таня уже ассистент профессора?! Вот это да!..
Я ткнулся носом в ее локоть и мысленно спросил: "Они наконец признали твой диплом?!" Она мне тут же так же ответила: "Молитвами фон Дейна. Но если бы ты знал, сколько крови это стоило!.."
- Почти ежедневно я оперирую, стоя у операционного стола по нескольку часов без секундного перерыва. Нейрохирургия... - продолжал профессор и повернулся к Эриху: - Вам, коллега, это должно быть хорошо известно.
Эрих покраснел и польщенно мелко-мелко закивал головой - дескать, как же, как же!..
- Я почти не бываю дома, - добавил профессор и вдруг неожиданно рассмеялся, - Может быть, поэтому десять лет тому назад моя жена затосковала, забрала нашего сына и уехала с ним в Калифорнию, к человеку, у которого оказалось гораздо больше свободного времени. А теперь представьте себе, я приобретаю живое существо, рассчитывая на его дружбу, и не могу с ним общаться! Что происходит с этим мудрым и прекрасным Котом? Он впадает в черную меланхолию и укатывает куда-нибудь в Австралию, предположим... Но я его очень хорошо понимаю. На его месте я бы сделал то же самое. Могу я попросить еще чашечку кофе?
Короче говоря, богатый, респектабельный и известный профессор тепло, мило и элегантно объяснил, почему не собирается меня покупать. Роскошная фальшивка с именами короля Карла Двенадцатого и царя Петра Первого, якобы являющихся крестными отцами всего "моего" рода, тоже не произвела должного впечатления.
Но в то же время я неотрывно и внимательно следил за профессором фон Дейном и ЧУВСТВОВАЛ, что это еще далеко не конец разговора!..
Почти три месяца тому назад профессор Фолькмар фон Дейн проиграл каким-то смутным силам России ЗДОРОВЬЕ, а может быть, и ЖИЗНЬ СВОЕГО ПАЦИЕНТА - моего Водилы.
Кто-то там, в Петербурге или Москве, по неясным, но дурно пахнущим причинам не дал профессору фон Дейну прооперировать Водилу и постараться целиком вернуть его к СОЗНАТЕЛЬНОЙ жизни. Кто-то посчитал это для себя опасным...
Профессор же, как и любой хороший и удачливый целитель, окруженный аурой внимательного почтения и венками легенд, причисляющих его чуть ли не к лику святых, был натурой безусловно артистичной. Причем несомненно талантливо артистичной! И второй раз уйти со сцены под звук собственных шагов он не имел права...
Ни Хельга, ни Руджеро с Эрихом, ни даже я, вокруг которого вертелась вся эта свистопляска, для него сейчас не имели ни малейшего значения.
В "зрительном зале" Фолькмара фон Дейна сидел один-единственный зритель - Таня Кох. И для нее он был готов сделать все, что угодно!
После того как Хельга налила в чашку фон Дейна еще кофе, тот откинулся в кресла и, задумчиво помешивая ложечкой сахар в чашке, негромко соврал:
- Вот что пришло мне сейчас в голову...
То, что это (?) пришло ему в голову гораздо раньше - я хвост кладу на плаху!...
- Неподалеку от моего дома, на самой окраине Грюнвальда, - продолжал профессор, и я увидел, как вытянулись рожи у Эриха и Руджеро, а Хельга иронически подняла брови. Грюнвальд - самый что ни есть миллионерский район Мюнхена! - живет один мой старинный приятель и в некотором роде пациент... Несмотря на ощутимую разницу в возрасте - он старше меня лет на двадцать, - нам никогда не бывает скучно друг с другом. В те редкие часы, когда я бываю свободен. Он-то свободен круглосуточно. Он человек одинокий с очень серьезными средствами и может содержать целый штат прислуги - и шофера, и садовника, и кухарку, и еще кого-то... Друзей у него, кроме меня, практически нет. Он человек резкий, эксцентричный, высоко и разносторонне образованный, и общение с ним, прямо скажем, несколько затруднительно для посторонних. Так как у него уже многолетние и, с моей точки зрения, почти непоправимые возрастные проблемы со здоровьем - без угрозы жизни, но достаточно неприятные, - то у меня с ним отношения налажены. Хотя его проблемы не совсем в моей компетенции... Так вот, он с наслаждением мотается по всему свету, а совсем недавно говорил мне, что безумно хочет посетить Россию в период стыка времен распада и возрождения!.. Я знаю, что он не переваривает собак. А вот как он относится к Котам, я не имею понятия. Может быть, попробуем ему позвонить?
Наш диван (Таня, Хельга и я), в отличие от двухместного диванчика с Эрихом и Руджеро, прекрасно понял, что это был монолог только для одного зрителя - для фрауТани Кох.
Эрих и Руджеро выслушали весь монолог профессора с трепетным волнением, приняли все за звонкую монету, в масштабе один к одному, и были совершенно очарованы готовностью профессора "помочь немецко-итальянской фирме Шрёдер и Манфреди в ее коммерческих проблемах".
- Я могу воспользоваться вашим телефоном? - спросил профессор.
Эрих и Руджеро в четыре руки молниеносно подали профессору телефон и снова замерли на своем двухместном диванчике.
- Этот телефон рассчитан на "громкую связь"? - спросил фон Дейн, разглядывая аппарат.
- Да, герр профессор. Нужно нажать вот здесь... - И Эрих показал на корпусе аппарата нужную кнопку.
- Я не хочу делать секрета из разговора с моим приятелем. Еще меньше мне хотелось бы потом вспоминать, что он мне ответил, и пересказывать вам это своими словами, - продолжая спектакль, сказал профессор. - Поэтому я сейчас нажму кнопочку, и вы будете все сами слышать. Все, что ответит мой старый друг на наше предложение...
Мы все замерли. В том числе и я. Согласитесь, что оставаться в позе стороннего, ироничного и бесстрастного наблюдателя в то время, когда решается твоя судьба, сложно до чертиков!
Профессор набрал номер телефона и нажал ту специальную кнопочку. Секунда, другая, третья, и наша гостиная огласилась длинными гудками, которые обычно слышит лишь тот, кто прижимает трубку к уху. Вот что такое, оказывается, "громкая связь"!..
Затем последовал щелчок, и негромкий, хрипловатый голос на весь наш дом произнес:
- Фон Тифенбах!
Профессор оглядел всех нас победным взглядом, будто его соединили с самим Господом Богом, а я вдруг заметил, что не только у Эриха и Руджеро, но и у мудрой и насмешливой Хельги округлились глаза и вытянулась физиономия.
- Здравствуйте, Фридрих, - сказал профессор. - Это фон Дейн.
- Фолькмар! Рад, что вы мне позвонили! - рассмеялся хрипловатый голос в нашей гостиной. - Приезжайте ко мне.
- Что случилось?! - не на шутку испугался профессор. - Вам плохо?
- Нет, пока мне как раз хорошо. Но чтобы было еще лучше - я выписал через фирму Терезы Орловских двух молоденьких филиппинок, которые, говорят, делают чудеса!
- Фридрих, простите меня, но я оперирующий хирург и не верю ни в какие филиппинские чудеса, - очень серьезно сказал фон Дейн. - Ради Бога, не доверяйтесь этим филиппинкам! И вообще, что это за лечебная фирма?! Как вы сказали - Тереза?.. А дальше?
- Вы святой человек, Фолькмар. Тереза Орловских - глава самой крупной в Европе фирмы по производству порнографических фильмов, эротических журналов и аксессории! И эти филиппинки - не хирурги, а, судя по цене, какие-то фантастические проститутки, которые из любого старого, дряблого члена, способного лишь на слабенькое мочеиспускание, делают Вандомскую колонну!..
Таня рассмеялась, Хельда растерянно посмотрела по сторонам, Руджеро оживился, а Эрих помрачнел.
Фон Дейн испуганно глянул на Таню и Хельгу и поспешил изменить русло беседы:
- Секунду, Фридрих... Дело в том, что я сейчас не один и не из дома. И звоню по совершенно иному, не менее забавному поводу. Как вы относитесь к Котам?
- Отвратительно! - заорал этот Фридрих на весь наш бедный дом, так ждущий замены отопительной системы в подвале и черепицы на крыше. - Вторые сутки все, кому не лень, пытаются мне сообщить про какого то русского невиданного кота! Кухарка видела его в одной из программ нашего кретинского телевидения, мой шофер читал объявление о его продаже в этом желтом листке - "Абендцайтунге", а какой-то идиот наплевал на приклеенное к почтовому ящику запрещение опускать туда какую-нибудь рекламу и все-таки запихнул мне листовку с изображением этого омерзительного чудовища!..
Я знал, что, прямо скажем, не блещу красотой. Если я внешне и отличаюсь от остальных Котов, то только шрамом через всю морду, рваным ухом, ростом и весом. Я имею в виду чисто внешние данные. На фотографиях, сделанных старым жуликом, я выгляжу не бог весть как. Типографии только ухудшили фотографии. На этот счет у меня не было никаких заблуждений. Внешняя привлекательность - не будем кривить душой - не самая сильная моя сторона...
Но слышать о себе "ОМЕРЗИТЕЛЬНОЕ ЧУДОВИЩЕ" из уст Человека, никогда не встречавшегося со мной, никогда не видевшего меня воочию, - было ужасно обидно и неприятно!
Так бы и вцепился в его жирную задницу! Или в ляжку!.. Или по его пухлому пузу всеми когтями сразу!.. Надо же, сволочь какая! Я для него, видите ли, "омерзительное чудовище!"...
Да я... Да вы все, со своими шоферами и кухарками, одного моего Водилы не стоите! Не говоря уже о Шуре Плоткине!!! Бездарности!.. Буржуины проклятые! Устроить бы вам, гадам, наш семнадцатый год, чтобы вы потом лет семьдесят кровью харкали и сами себя истребляли!.. Мне Мой Шура Плоткин порассказал про то времечко...
Почему-то я представил себе этого Фридриха фон... - толстым, трясущимся, задыхающимся от жира, в окружении целой своры холуев отвратительно и неопрятно обгладывающим огромную кость, с жадным хрипом отрывая от нее куски жил и мяса.
Понимал ведь, что я все это себе нафантазировал, насмотревшись в свое время по нашему совковому телевидению разных детских мультяшек про "Мистера-Твистера" и "Мальчиша-Кибальчиша"! Но избавиться от ощущения незаслуженной обиды не мог никак...
Женским тонким чутьем... Ах, это прелестное качество! Хельга и Таня поняли мое состояние и одновременно ласково погладили меня - Таня слева, Хельга - справа. А Таня еще и сказала, мысленно:
- Смири гордыню, Кот. Фон Тифенбах - далеко не худший вариант: со своими тараканами, но... Сам увидишь.
Эрих тоже очень за меня обиделся. И уже на СВОЕЙ ВОЛНЕ, совершенно отличной от Таниной, неслышно сказал мне:
- Спокойно, Кыся! Это обойдется ему в лишнюю пару тысяч марок...
Руджеро, обозванный "идиотом" (это он обеспечивал рекламными листовками районы Харлахинга и Грюнвальда), совсем осатанел и уже собирался было вскочить и что-то заявить, как Хельга рывком за джинсы вернула его на диванчик и негромко прошептала:
- Заткнись!
Профессор фон Дейн ощутил напряженку, повисшую над остывшим кофе и остатками пирожных, и быстро проговорил в трубку:
- Послушайте меня внимательно, Фридрих! Я звоню сейчас из дома, в котором живут люди, продающие этого кота. Мало того, этот кот сидит сейчас рядом со мной между двумя очаровательными женщинами. Одна - мой друг и ассистент, вторая - существо очень близкое этому коту. Я знаю про этого кота значительно больше, чем может сказать о нем любая реклама. Пока я сообщу вам всего лишь одну подробность. Помните, я рассказывал вам о том, как русские власти не дали мне прооперировать одного русского гангстера из международной наркомафии?
- Помню. И отлично помню весь этот скандал по газетам и телевидению... - хрипло ответил этот Фридрих.
- Так вот, этот кот принадлежал именно этому умирающему гангстеру. Этот кот участвовал в схватке на автобане, а потом, неясно каким способом, сохранял жизнь своему Хозяину тогда, когда тот уже раз пятнадцать должен был побывать на том сеете! Вот что это за кот, - жестко сказал профессор, и я услышал в его голосе те металлические интонации, с которыми он разговаривал тогда на больничной автомобильной стоянке. - Вы меня слышите, Фридрих?! - через паузу раздраженно спросил профессор.
- Слышу.
- Так какого черта вы молчите?! - разозлился фон Дейн.
- Я не молчу. Я думаю.
- О чем?! О филиппинских проститутках? - заорал фон Дейн.
- Нет, - совершенно спокойно ответил хриплый голос. - Я думаю, что мне взять с собой: чековую книжку или наличные? И есть ли в доме достаточная сумма?.. Ладно. Это уже мои проблемы. Фолькмар, пожалуйста, будьте любезны, извинитесь за меня перед котом и дамами и продиктуйте мне адрес вашего кота.
Профессор фон Дейн облегченно вздохнул и стал диктовать наш адрес.
- Еду, - коротко сказал Фридрих фон Тифенбах.

Читать дальше >>

1   2   3  4   5  6  7  8   9  10  11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30
  31   32   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43   44   45   46   47   48   49   50   51   52   53   54   55   56   57   58   59   60
  61   62   63   64   65   66   67   68   69   70   71   72   73   74   75   76   77   78   79   80   81   82   83   84   85   86   87   88   89






Доноры - детям

Портал для пиарщиков и журналистов





 

    Rambler's Top100