Кошки

Кот и кошка

Сайт волонтеров Кожуховского приюта           Массаж на все случаи жизни

   карта сайта    Кот и кошка На главную  /  Книги  /  ИнтерКыся. Дорога к "звездам"  /  ИнтерКыся. Дорога к "звездам" Часть 25 Реклама на сайте
 

Тут я вынужден кое-что объяснить. Обычно, когда Собака склоняет голову набок и якобы внимательно смотрит и слушает, - Люди приходят в такой умилительный восторг, что готовы ей лапы целовать! Людям всегда кажется, что склоненная набок голова Собаки - это признак ее мудрого и доброго внимания. На самом деле все категорически наоборот! Это первый признак Собачьего идиотизма. Если "Собачка склоняет головку набок" - значит, она ни хрена не понимает и находится в состоянии полной и беспросветной дебильной растерянности! Не верите? Почитайте Конрада Лоренца - "Человек находит друга". Превосходная книжка!.. Когда мы с Шурой Плоткиным читали в этой книге про "склоненную набок собачью головку" (вернее, когда Шура мне это читал), мы так хохотали, так веселились, так полюбили эту книгу, что долгое время она была у нас просто настольной, как и книга доктора Ричарда Шелдрейса.
Шура потом признался, что, прочитав Конрада Лоренца, он стал с гораздо меньшим почтением относиться к Собакам и с неизмеримо большим - к Котам.
- Добрый вечер, - по-немецки сказал один из молодых полицейских и спросил моего Водилу: - Почему мотор не выключен?
- Батарея - капут, - ответил Водила, не прекращая работы.
- А с колесом что? - спросил другой.
- На гвоздь напоролся, - беспечно проговорил Алик и сочувственно рассмеялся. - Наверное, только русский грузовик может найти гвоздь на немецком автобане!..
- Нет, почему же? - возразил третий. - Это случается довольно часто. Странно только, что лопнуло переднее колесо. Обычно переднее колесо поднимает гвоздь, а пропарывается уже заднее.
- Рихтиг, - сказал мой Водила, дескать, "правильно".
- Говорите по-немецки? - спросил Водилу руководитель Рэкса.
- Айн бисхен. Немного, Майн фройнд гуте дойче шпрахен. - И Водила кивнул на Алика: - Поговори с ними, Алик, по-ихнему.
Я заметил, что Водила ускорил темп работы, и понял, что он хочет поставить запасное колесо именно в присутствии полиции. Чтобы, когда полиция уедет, наша машина была бы уже на ходу. Что он придумал, я не мог разобрать - в голове у Водилы была какая-то лихорадочная каша. Но я понял единственное: мы обязаны быть на колесах!
Лысый стоял в паническом перепуге, словно дерьма в рот набрал.
- Приготовьте, пожалуйста, ваши бумаги, - сказал молоденький полицейский.
Он именно так и сказал - "пожалуйста" и "бумаги". А не "Па-а-апрашу документики!", как у нас. Я совершенно не собираюсь идеализировать немецкую полицию, и это будет отчетливо видно из дальнейшего, но вот это "пожалуйста" мне у них очень понравилось.
- Возьми у меня в верхнем кармане куртки, - сказал Водила Лысому. - Рукавицы худые, руки все равно грязные...
И пока Лысый предъявлял свои документы, пока доставал документы моего Водилы, а совершенно не теряющий присутствия духа Алик весело показывал свои "бумаги" и непрерывно болтал с полицейскими о том, как он встретил своих бывших земляков в Ганновере, как взялся помочь им с немецким, если возникнут в дороге какие-нибудь затруднения, - я напрямую сказал этому задроченному Рэксу:
- Рэкс! Не рычи и не скалься. Хоть на минуту забудь о вековом антагонизме! Не смотри на меня сейчас как на КОТА! Считай, что в эту секунду я для тебя всего лишь источник очень важной служебной информации!..
- Пошел ты знаешь куда... - ответил мне этот хам. - Тоже мне - "источник информации"! Шайзе...
Но я решил, что вытерплю все! И постарался сказать самым мирным тоном:
- Рэкс, дорогой!.. Да подавись ты своей Собачьей фанаберией! Будь проще. У нас в машине сто килограммов кокаина. Понял, немецкое твое рыло?! А этот худенький Алик - убийца! Как говорят в России - исполнитель! Как только вы уедете - он сразу же застрелит моего и вон того - Лысого. Тоже, кстати, бандюга. Неужели ты сам не чувствуешь, как от этого Алика разит оружием?!
- У моих у всех тоже оружие. Я не могу принюхиваться к каждому встречному и поперечному. Будет приказ - понюхаю.
- Ты милицейская Собака или нет?! - заорал я на Рэкса.
- Нет. Я - Собака полицейская.
- Один черт! А раз ты полицейская Собака, ты обязан...
- Без приказа я не имею права.
- Идиот безмозглый! Чиновничья твоя морда!.. Какой тебе еще нужен приказ?! Вот - ты, а вот - преступник!.. Хватай его!
- А где приказ? - тупо спросил Рэкс и, конечно же, "склонил головку набок". - Существуют определенные инструкции...
- Рэкс, браток!.. Плюнь ты на инструкции! Ты же представитель такой страны, с такими дорогами, с такими "Хунде-Барами"!..
Я уже не знал, как еще польстить этому тупице!
- Хоть раз в жизни прояви инициативу, дубина! Тебя же будут потом на руках носить! На всех углах расхваливать...
- Я никому и никогда не позволяю носить себя на руках, - с достоинством ответил Рэкс. - И хвалить меня тоже не надо. Мне достаточно, чтобы меня не ругали и не уволили.
Я думал, что я сейчас лопну от бессилия, и злости! Я спустился с крыши по открытой двери в кабину, а уже оттуда спрыгнул на землю и сел прямо напротив Рэкса, чем несколько ошарашил и его, и всех вокруг.
- Я обращаюсь к тебе как Животное к Животному! - прямо сказал я Рэксу. - Ты наконец это можешь понять, кретин ты зацикленный?!
- Если ты будешь оскорблять меня при исполнении служебных обязанностей, я задам тебе трепку, - строго сказал Рэкс.
- И останешься минимум без одного глаза, - пообещал я ему. - За это я тебе отвечаю. Да еще и морду располосую так, что тебя никто не узнает. А кому в полиции нужна одноглазая Собака? Вот тут-то тебя точно вышибут пинком под хвост с государственной службы. Тем более что свои прямые служебные обязанности ты исполнять отказываешься. Шлемазл!..
Это всегда так Шура Плоткин говорил, когда сталкивался с каким-нибудь абсолютно умственно отсталым типом. Причем, насколько я понял, Шура и сам не знал, что такое "шлемазл". Однажды он сказал мне, что это было любимое ругательство его бабушки. И оно ему еще в детстве очень понравилось. Понравилось, как звучит.
"Шлемазл... - с разными интонациями повторял Шура. - Шлемазл!.. Нет, в этом что-то есть... Ты слышишь, Мартынчик? Шлемазл - и этим все сказано!.."
Одним глазом я следил за этим вонючим Рэксом, чтобы он меня сдуру не цапнул, а вторым поглядывал на Водилу и видел, что наш грузовик уже прочно стоит на новом колесе, простреленное валяется рядом, а Водила убирает инструмент в железный ящик с ручками. Я решил сделать последнюю попытку.
- Послушай, шлемазл! - сказал я этому Рэксу. - У тебя хоть с твоим Шефом есть Контакт?
- Какой еще "контакт"?
- Телепатический, - терпеливо объяснил я.
- А что это такое?
- Ну, он тебя понимает?
- Нам достаточно того, что я Его понимаю. Он приказывает, я делаю. А больше нам ничего не положено.
- Но ты можешь рассказать Ему все, что я тебе говорил? - продолжал допытываться я.
- Стану я Ему забивать голову всякими Кошачьими бреднями!
Вот тут я унизился до того, что не вмазал ему по рылу за такую в высшей степени оскорбительную фразу, а покорно попросил еще раз:
- Может быть, ему это не покажется такими уж бреднями. Попробуй, Рэксик, а?..
- Какой я тебе еще "Рэксик"?! Ты как разговариваешь с полицией?! - вдруг зарычал этот болван и рванулся ко мне.
Я с ходу врезал ему пару раз по харе когтями и мгновенно очутился на крыше кабины.
- Эй, Кыся! Ты чего собачку обижаешь? - крикнул мне Водила.
Впервые в жизни мне дико захотелось выругаться страшным Человеческим матом! И чем грязнее - тем лучше... Мне захотелось выплеснуть на голову этой тупой полицейской Псине поток всех возможных и невозможных людских матерных Слов в самых чудовищных и тошнотворных комбинациях, которые я когда-либо слышал у нас в России!
Но матюги так и застряли у меня в глотке, потому что полицейские сказали всем "Гуте райзе!" - что-то вроде "Счастливого пути!", втащили своего озверевшего болвана Рэкса в машину и уехали. А мы с Водилой остались нос к носу с Лысым и Аликом.
Вот когда я понял, что нам с Водилой надеяться не на кого! Если мы не спасем себя сами, нас никто не спасет. Тем более что в руке у Алика снова появился его большой пистолет...
Неожиданно в моей голове вдруг возник негромкий голос Водилы: "Не психуй, Кыся. Не дергайся. Как нибудь выгребемся. Ты там сверху приглядывай за Аликом. Вдруг он стрелять захочет..."
Вслух же Водила сказал:
- Ну что, будем перегружать вашу пачку?
- Вот это молодец! - восхитился Алик. - А я уж думал, что мне тебя придется снова уговаривать.
И Алик выразительно помахал пистолетом.
- Пять штук на дороге не валяются. А если потом еще с каждого рейса так же... Как говорит мой Кыся - чего мне хвост задирать и зубы скалить? - ухмыльнулся Водила.
- Ах, у тебя еще и Кот говорящий?! Ну, ты грандиозный мужик!
Алик был удивительно артистичен! Он все время во что-то играл. В "милую мальчишескую беспечность" и "хорошее настроение" с дорожной полицией, в "восхищение" моим Водилой, в "простоту" и "рубаху-парня", в "располагающую открытость". Играл широко, легко, без пережима, целиком отдаваясь только что сочиненному образу...
Однако с Лысым он был строг и неумолим. Но это тоже была своего рода игра - этакий маленький спектакль в расчете на трусливого и неумного зрителя.
Иногда он терял над собой контроль - всего лишь на секунду, и глаза его становились жесткими, слишком явно оценивающими каждое чужое движение, каждое слово, каждую интонацию. И я видел, что выстрелить он был готов в любое мгновение.
Ах, если бы он мог сам перегрузить эту дурацкую "фанерную" пачку с кокаином в сто семьдесят кило весом в свою "тойоту"! Он бы просто немедля, по выражению Бармена, "отправил бы гулять по небу" и Лысого, и моего Водилу. В таком деле лишние люди никому не нужны. Это мне еще по дороге Водила объяснил...
Я мотался по крыше кабины и по верху фургона, стараясь все время находиться над Аликом и его страшненьким пистолетом. Волей-неволей я пытался настроиться на ЕГО волну, чтобы попробовать хоть как-то предупредить грядущие события. Мысленно я призывал на помощь все наше Кошачье-Котовое НЕОБЪЯСНИМОЕ - то, что дает нам возможность непонятным образом ПРЕДВИДЕТЬ СЛУЧАЙ...
В чистом виде я этого так и не смог сделать - он был слишком сильной личностью для меня! Но внезапно я понял, что зато установил с Аликом какой-то странный, необычный, Односторонний Контакт по принципу "я тебя вижу, а ты меня - нет". То есть я для него оставался закрыт, а он для меня - будто голенький...
Я увидел, что он страшно нервничает! Не потому что, как только кокаин будет перегружен в его машину, ему придется отправить на тот свет двух человек. Это дело привычное. Это, в конце концов, его профессия. А вот то, что обычная, паршивенькая дорожная полиция совершенно случайно заехала в эту идиотскую "Зону отдыха" и внесла в свой компьютер данные документов моего Водилы, Лысого, а вместе с ними и Алика, - вот это может грозить осложнениями. Естественно, после того как найдут трупы этих русских...
Теперь такое стало в Германии столь привычным, что перестало быть сенсацией. Ну, мюнхенский "Абендцайтунг" напечатает фотографии застреленных и выдаст крупный бездарный заголовок - "Кремль протягивает щупальца к Баварии!" Русскоязычная берлинская газетка "Европа-Центр" опубликует небольшую заметочку, подчеркнув, что у них в Берлине еще не то бывает!.. Наверняка откликнется многостраничный и тоже русский лос-анджелесский альманах "Панорама" - у них здесь есть свой корреспондент. И все!..
Алик же завтра утром сдаст товар кому надо, получит гонорар за доставку и устранение двух свидетелей, заберет свою маму и укатит с ней в Италию, в Лидо-ди-Езоло, где на пятнадцати километрах пляжной косы умудрилось расположиться пятьсот отелей любого калибра! Пойди-ка найди там Алика. Тем более что они с мамой покатят туда совсем не с теми документами, которые зарегистрировал компьютер дорожной полиции. И уж конечно, не на этой машине...
Он покажет маме Венецию - туда всего полчаса езды по хорошей дороге, покатает маму на гондоле по всем вонючим венецианским каналам, и гондольеры в одесских соломенных канотье с яркими лентами на тульях будут говорить маме "синьора" и вежливо помогать ей сесть в гондолу и выйти из нее. Алик повезет маму на три знаменитых островка в Венецианском заливе - Бурано, Мурано и Торчелло. И вместе с ней будет восхищаться виртуозностью потрясающих стеклодувов, шататься по узеньким островным улочкам шириной всего в два - два с половиной метра.
Неделю тому назад на Мурано, именно на такой улочке, Алик застрелил какого-то иркутского не то градоправителя, не то банкира... Кто? Что?.. Этим Алик никогда не интересуется. Он получает заказ, аванс, один час летит из Мюнхена в Венецию, полчаса на катере до Мурано, еще полчаса на острове, а затем обратно.
Утром, после завтрака с мамой, вылетел, к обеду уже вернулся домой. Мама очень не любит, когда Алик опаздывает к обеду...
А доллары "на дороге не валяются", как сказал этот здоровый русский шоферюга из Питера.
Вот его почему-то Алику жалко... То ли потому, что он с котом ездит, то ли еще почему. Но жалость для Алика - непозволительная роскошь, и он тут же отметает от себя это непривычное для него ощущение.
Все-таки есть достаточно серьезная опасность, что Алика могут вычислить. Особенно если это дело не спустят на тормозах и за расследование возьмется КРИПО - криминальная полиция. Там ребятишки сидят серьезные...
Ну да Бог не выдаст, свинья не съест. Овчинка стоила выделки - тут надо быть справедливым. Русские пареньки-исполнители, или, как их теперь стало модным называть - "киллеры", всего за три тысячи баксов из России аж в Америку летают. Плюс, конечно, оплаченная дорога туда и обратно. И какие-то жалкие суточные...
Алик же за дело с кокаином и этими двумя жлобами-водителями только аванс получил пятьдесят тысяч! Не долларов, а немецких марок, но тоже не слабо. Особенно если учесть, что завтра при расчете он получит еще столько же.
Многих слов в мыслях Алика я не понял.
Но я понял главное - как бы Алик ни старался казаться спокойным и веселым малым с пистолетом в руках, он был взвинчен до предела! И поэтому невероятно опасен.
А во-вторых, что бы Алик в эти минуты ни болтал Лысому и моему Водиле о "дальнейшем сотрудничестве", он уже бесповоротно приговорил их к смерти. Прямо здесь, в десяти километрах от Мюнхена. В этой слабоосвешенной придорожной "Зоне отдыха"...
Пока же Алик весело подбадривал Водилу и Лысого, которые кряхтя впихивали в Аликову "тойоту" ту самую кокаиновую пачку "фанеры" в продранном мной полиэтилене.
Наконец все было закончено - пачка удобно расположилась за задними сиденьями. Водила и Лысый вылезли из микроавтобуса, и Лысый аккуратно прикрыл задние двери "тойоты".
Повернулся к Алику и гордо, как человек, хорошо выполнивший порученную ему работу, улыбнулся и сказал:
- Порядок, Алик!
Вот тут-то и раздался первый выстрел. Он оказался совсем не страшным. Мне вообще почудилось, что кто то рядом присвистнул и сломал небольшую сухую ветку.
Но у Лысого тут же остановились глаза, удивленно открылся рот, а над правой бровью внезапно возникла темно-красная точка величиной с пижамную пуговицу.
Дальнейшее происходило словно во сне. Плавно и почти беззвучно...
С присвистом "сломалась еще одна сухая ветка", и из шеи уже мертвого Лысого пульсирующими толчками стала выплескиваться темная густая кровь, а сам он начал падать лицом вниз прямо на асфальтовую дорожку "Зоны отдыха"...
Что-то яростно и бешено крича, безуспешно пытаясь выдрать из-под куртки свое "оружие" - метровый кусок электрического кабеля, мой Водила бросился вперед на Алика!
Раздался третий выстрел - уже по Водиле... Но мой прыжок на Алика опередил этот выстрел на сотую долю секунды, и поэтому, слава Богу, выстрел оказался не совсем точным.
Я летел с крыши нашего фургона в физиономию Алика, выставив вперед все свои четыре лапы. Я почувствовал, как когти моих передних лап вошли в кожу его головы и, разрывая ее, проскользили по лобной кости, вспарывая правый висок и переносицу Алика. И намертво вонзились у него под глазами. В адской ненависти я запустил когти как можно глубже, передними лапами повис на лице Алика, а задними изо всех сил ударил его по горлу! Один раз, второй, третий!!!
Я слышал его дикий крик, ощущал вкус и запах его крови, рядом со мной палил его пистолет, а я бил, бил, бил задними ногами, разрывая ему подбородок, рот, шею!..
Он пытался сорвать меня со своего лица, задушить, но я совершенно не чувствовал боли и даже сумел прокусить ему в нескольких местах руку...
Когда же ему все-таки удалось оторвать меня от себя и отбросить в сторону, я прыгнул на него снова. И снова в тот же момент, когда он, залитый кровью, с исполосованным лицом и разорванным горлом, сумел еще раз выстрелить в моего Водилу. И Водила упал...
Алик снова отшвырнул меня, дважды по мне выстрелил, но глаза его были залиты кровью, он надрывно кашлял, выхаркивал черно-красные сгустки и поэтому, как говорил Шура Плоткин, "об попасть в меня - не могло быть и речи".
Вообще-то теперь, задним числом, я отчетливо понимаю, что этот худенький, похожий на старшеклассника-отличника со славным комсомольским послужным списком, полуэстонский-полуеврейский паренек был человеком несомненно мужественным...
Я хорошо помню, как он деловито вытер рукавом текущую на глаза кровь, двумя руками сжал рукоять большого автоматического пистолета и навел его в поднимающегося и тоже залитого кровью Водилу.
С третьим прыжком я опоздал... Опоздал ровно настолько же, насколько опередил первый выстрел Алика в моего Водилу!
Но... О счастье!.. Пистолет Алика всего лишь звонко щелкнул - выстрела не последовало!.. Наверное, что то там в пистолете кончилось, и он просто перестал стрелять. А может быть, Господь Бог наконец увидел сверху творящуюся внизу несправедливость...
Алик отбросил меня в сторону, зашвырнул в кусты пистолет и, кашляя кровью, рванулся к своей "тойоте". Его шатало из стороны в сторону, он плохо держался на ногах и почти ничего не видел, но все-таки сумел сесть за руль, завел мотор и с места бросил свою машину прямо на встающего с земли Водилу...
В паническом ужасе я съежился до размеров месячного Котенка!
Но в эту секунду Водила неожиданно кинулся плашмя на асфальт, крутанулся с боку на бок и мгновенно оказался под собственным грузовиком.
Раздался жуткий удар - "тойота" с ходу врезалась в могучую раму нашего сорокатонного фургона (все автотехнические подробности у меня, конечно же, от Водилы...), и отвратительный звук разрывающегося металла украсился нежным аккомпанементом звонко рассыпающихся вдребезги разбитых стекол микроавтобуса Алика.
Искореженная "тойота" взревела двигателем, со скрежетом выдралась из нашего грузовика задним ходом, а потом рванула вперед - к выезду на автобан.
Я бросился к своему Водиле.
Скрючившись, поджав колени к самому подбородку и держась руками за живот, Водила лежал на боку под фургоном и тяжело дышал, зажмурив глаза.
Первым выстрелом у него было всего лишь разорвано ухо, а не прострелена голова, как у Лысого, и теперь оттуда обильно текла кровь на лицо, шею, затекала за воротник рубахи... Я стал быстро зализывать ему эту рану, а он открыл глаза и сказал мне негромко:
- Не старайся, Кыся... Там - ерунда. У меня в животе пуля.
Он приподнялся на четвереньки и, как младенец, еще не умеющий ходить, на карачках выполз из-под фургона, зажимая живот одной рукой... Увидел белую спину и огни уходящей "тойоты" и сказал:
- Не боись, Кыся... Счас мы этому шустрику козу все-таки заделаем! Ну-ка, лезь в машину...
Я вскочил в кабину, а вот как туда залез Водила - уму непостижимо! Но он забрался туда, взялся за руль и ногой нажал на педаль газа!..
Когда мы резко рванулись за почти скрывшимися задними фонарями "тойоты", распахнутая дверь кабины захлопнулась сама, а мы, обогнув сначала грузовик Лысого, а потом и его самого, головой лежащего в луже собственной крови, выскочили на автобан под звуки своей тревожной сирены с такой скоростью, что все машины, шедшие по направлению к Мюнхену, стали притормаживать, чтобы пропустить нас. Никогда я не ездил с такой страшной скоростью! Да еще в темноте!.. Да еще среди мчащихся легковых и грузовых автомобилей! Да еще шныряя из ряда в ряд под возмущенные и истерические сигналы обгоняемых нами машин!..
- Ах, уйдет, сука!.. - прерывающимся хриплым голосом бормотал Водила и напряженно вглядывался вперед, где то и дело мелькала "спина" Аликовой "тойоты". - Ах, уйдет, гад... И выживет! И пойдет опять эта "дурь", эта наркота сраная по всему свету... И люди будут дохнуть от нее, и дети будут ее пробовать... В той Настюхиной школе - дочки моей, где все за доллары - и пирожки с капустой, и академики, - наркота по всем классам гуляет!.. В старших - колются, в младших - нюхают... Вот скажи, Кыся, как уберечь ребенка?!
Водила застонал, прижимая одну руку к животу, а второй быстро вертя руль то в одну, то в другую сторону. Но неожиданно оборвал стон и обрадованно прохрипел:
- Гляди, Кыся!.. Ремонт дороги!!! Слава те, Господи! Хер он у меня теперь уйдет, сучонок падлючий!..
Я увидел, как впереди засверкали желтыми лампочками огромные стрелки, указывающие на резкое сужение автобана, а впереди нас стало плавно, замедляться движение машин по всем четырем полосам, вливаясь всего лишь в две полосы, свободные от ограждения.
Водила опять включил сирену и, чуть ли не распихивая сужающийся поток машин, почти вплотную сумел приблизиться к "тойоте" Алика.
Вот теперь Алику уже некуда было деваться. С боков он был зажат десятками машин, а впереди него еле двигался гигантский серебристый рефрижератор из Голландии!..
- В койку, Кыся! - совершенно чужим голосом крикнул мне Водила. - Прижмись там к задней стенке! Счас он у нас нанюхается кокаину!!!
Я тут же прыгнул в подвесную койку и с ужасом увидел, что, в то время как все машины вокруг уже снижали скорость до минимума, мой Водила вжал педаль газа в пол кабины и с сумасшедшей скоростью помчался на белый микроавтобус "тойота", так хорошо различаемый теперь на фоне широченной задней стенки серебристого фургона голландского рефрижератора.
На мгновение мне показалось, что все это происходит в каком-то кошмарном сне, и стоит мне сделать усилие, как я проснусь и окажусь в нашей симпатичной петербургской квартирке, в своем собственном кресле, и сквозь легкий, почти прозрачный сон буду слышать, как на кухне, позвякивая вилками и рюмками, Водила и Шура пьют водку, чем-то закусывают и негромко, чтобы не разбудить меня, про меня же рассказывают друг другу разные истории - каждый из своей жизни со мной...
Удар был какой-то невероятной, чудовищной силы!!!
Словно гигантский снаряд, наш грузовик вонзился в почти стоящую Аликову "тойоту" и влепил ее в заднюю стенку голландского рефрижератора так, что голландец, весом в добрых полсотни тонн, умудрился прыгнуть вперед метров на десять!..
Я вместе с подушкой и одеялом вылетел из подвесной койки прямо за спинку пассажирского сиденья. Что, по всей вероятности, меня и спасло...
Потому что Водила молча, не произнеся ни одного ругательства, ни одного слова, глядя вперед остекленевшими неживыми глазами на омертвевшем лице, резко рванул наш грузовик назад, отъехал немного и снова помчался вперед на то, что оставалось от "тойоты" Алика...
Второго удара я почти не услышал. Меня сразу же бросило головой на какую-то железную конструкцию под креслом, и я отключился.

Читать дальше >>

1   2   3  4   5  6  7  8   9  10  11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30 ...  88   89






Портал для пиарщиков и журналистов