Кошки

Кот и кошка

Сайт волонтеров Кожуховского приюта           Массаж на все случаи жизни

   карта сайта    Кот и кошка На главную  /  Книги  /  ИнтерКыся. Дорога к "звездам"  /  ИнтерКыся. Дорога к "звездам" Часть 20 Реклама на сайте
 

На подъезде к Ганноверу мой Водила знал уже все!
Последние полчаса, видимо, на нервной почве, а попросту говоря, на обоюдном вздрюче, наш телепатический Контакт, по доктору Шелдрейсу, превратился в быстрый диалог двоих, понимающих друг друга не только "с полуслова", но и "с полувзгляда".
Так мы с Водилой в жилу настроились на одну волну! О чем этот симпатяга Ричард Шелдрейс даже и мечтать не мог в своей Англии. Он и не подозревал, что два обыкновенных, беспородных русских - Я и Водила - настолько расширят границы его теории.
- На чем этот убивец должен за нами ехать? - спрашивал Водила и внимательно поглядывал по сторонам и в оба зеркала.
"Микроавтобус "тойота" с мюнхенскими номерами - "М-СН"..."
- По-ихнему это "М-ЦеХа". А цифры запомнил?
"Нет. С цифрами у меня с детства заморочки..."
- Ну ты даешь, Кыся... Цифры же - самое главное! Что еще говорил Бармен?
"Что это его последнее дело. Потом он уходит на покой".
- Покой я ему, суке, гарантирую. А кто из двоих должен меня на тот свет отправить?
"Или Лысый, или тот - из "тойоты". Но тогда и Лысого с тобой вместе".
- Ага... А они ху-ху не хо-хо? Бляди!
"Как только они перегрузят кокаин - ты им больше не нужен..."
- Я им уже не нужен, Кыся. Перевез "дурь" через границу - и ладушки... Когда в деле корячатся такие бешеные бабки и торчат такие крупные фигуры, как говорил Бармен, - кто же меня в живых оставит? Так что ты, Кыся, если что начнется - не высовывайся. Я и сам справлюсь...
"Дурак ты, Водила! Мы с Шурой никогда своих не закладывали! Учти, те оба с оружием..."
- Хер я положил на их оружие. Не боись, Кыся, - прорвемся. И еще шороху наделаем. И на ночевку в Нюрнберге пусть они не рассчитывают. Сейчас в Ганновере пообедаем с тобой, заправимся под завязку и почешем мимо Нюрнберга с песнями аж до Мюнхена. По дороге они с нами ни хрена не сделают. А там поглядим...
"Сколько мы уже от Киля проехали?" - спросил я.
- Километров двести пятьдесят. А что?
"А до Мюнхена еще далеко?"
- Примерно шестьсот с небольшим. Тебе-то это зачем?
"Устанешь так, что они нас голыми руками возьмут..."
- Не смеши меня, Кыся. Когда я работал на внутрисоюзных рейсах - я по полторы тыщи верст без сменщика и без отдыха шуровал по нашим советским колдоёбинам и выёбинам. И на чем?! На стошестидесятисильной "шкоде" с рефрижератором!.. А у нас с тобой почти четыре сотни лошадей вот под этим шведским капотом. И дорожка - лабораторная... Об чем ты, Кыся! Как говорят в Одессе - мне с вас смешно.
"Ты тогда был моложе..."
- Зато сейчас я умнее. Гляди, Кыся, как эта лайба ходит! - И Водила пошел на обгон грузовика Лысого. Я вообще-то ни хрена не понимаю в вождении автомобиля, но, по-моему, Водила это делал мастерски!
Ах, как я в эту секунду пожалел, что с нами нет Шуры Плоткина! Во-первых, потому, что ВТРОЕМ мы наверняка бы нашли выход из создавшегося положения. А во-вторых, мне бы так хотелось, чтобы Шура увидел меня сейчас - мчащегося по роскошному германскому автобану в замечательном огромном шведском грузовике, запросто и на равных болтающего с Водилой этого грузовика, который вполне мог бы стать Шуриным приятелем...
Но еще больше я пожалел, что рядом с нами нет Шуры, когда мы остановились на обед и заправку под Ганновером!
Он же никогда не видел таких автозаправочных станций... Где, кроме бензина и дизельного топлива, Шура мог бы купить себе всё, что взбрело бы ему в голову - от немецкой бутылки водки с милым названием "Ельцин", и американской шапочки с большим козырьком и надписью "Я люблю Нью-Йорк" - до автомобильного аккумулятора и шин любого размера.
Здесь же Шура мог бы сходить в неправдоподобно чистенький туалет без запахов мочи и кала; принять горячий душ; пообедать в очень красивом ресторане или (как мы с Водилой и Лысым) в столовой самообслуживания с невероятно аппетитной жратвой; тут же Шура мог бы снять уютную комнатку с ванной в мотеле и переночевать под телевизор с двадцатью шестью программами из Германии, Австрии, Америки, Англии, Франции, Италии и даже Турции, как сказал мне Водила.
Вот что увидел я, и чего никогда, к сожалению, не видел Мой Шура Плоткин. Подозреваю, что и я все это увидел из-за экстремальности ситуации.
Как говорится - не было бы счастья, да несчастье помогло: приехав на эту заправку, Водила не оставил меня в кабине, а посадил в сумку, ремень перекинул через плечо и потащил меня по всему этому сказочному придорожному раю, приговаривая тихо:
- А хер их знает, может, они захотят взорвать нашу машину?.. Сейчас это очень даже модно. Мало ли что им в башку встрянет... Так что давай-ка, Кыся, порознь не гулять. Куда я, туда и ты. О'кей? С этой минуты мы оба на военном положении - только вместе! Приказ понял?
Я чего-то муркнул ему в ответ, и Водила добавил:
- А кроме всего, это тебе и поглядеть полезно. Такого у нас в России, к сожалению, еще лет сто не увидишь. А в Германии - на каждом шагу. Это их сильная сторона...
То, что такие автозаправочные станции не просто "сильная", а ОЧЕНЬ сильная сторона немцев, я убедился, когда при входе в столовую вдруг увидел две пластмассовые миски на низких подставках. В одной миске были навалены аккуратненькие кубики тушеного мяса с какой-то пахучей подливкой, а в другой - чистая, свежая вода.
Сверху, над мисками, было написано - "Хунде-Бар", что по-нашему, оказывается, -"Собачий Бар"! Так мне перевел Водила и объяснил, что проезжающие мимо Собаки могут тут бесплатно перекусить и утолить жажду.
- Лопай, Кыся. Халява, - сказал мне Водила и поставил сумку со мной прямо у мисок.
Не вылезая из сумки, я немного попил воды, а мясо есть не стал из-за подливы. Хека у них в этом "Хунде-Баре", конечно, не было. Их халява о нашем хеке даже представления не имела...
Но несмотря на подливу, несмотря на то, что само название "Хунде-Бар" для меня звучало несколько оскорбительно: можно было вспомнить не только о Собаках, но и о Котах, разъезжающих по германским дорогам, - сама идея создания такой кормушки показалась мне просто превосходной!
Лысый в Германии был всего второй раз, языка не знал ни словечка и поэтому не отставал от нас ни на шаг. А может, быть, и не только поэтому. Может, ему хотелось найти наиболее подходящий момент, чтобы поговорить с Водилой насчет кокаина, предложить ему те пять тысяч долларов и договориться насчет возможности перегрузки той "фанеры" в "тойоту", которой, кстати, почему-то все не было и не было...
Я чувствовал, что Лысый в глубине души молится своему Господу Богу, чтобы мой Водила согласился на все его предложения и взял бы пять тысяч долларов. Чтобы Лысому не пришлось хвататься за пистолет с глушителем.
На голове у Лысого красовался зеленый военный берет десантника, снизу обшитый тоненькой полоской коричневой кожи. Полностью закрывал лысину. Джинсовая куртка распахнута - и всему миру была предъявлена бьющая по глазам ярко-красная рубашка с выпущенным на куртку воротником. Я уж, грешным делом, подумал, что Лысый специально надел такую рубаху, чтобы тот Тип из "тойоты" с мюнхенскими номерами мог его сразу узнать.
К слову сказать, я обнюхал Лысого со всех сторон и оружейного запаха не обнаружил. Наверное, на время пересечения границы Лысый заныкал пистолет в одну из коробок с водкой в своем фургоне.
По логическому развитию событий, случай напрямую поговорить с моим Водилой представился Лысому в столовой самообслуживания, где мы втроем обедали.
Я на секунду отвлекусь от всей этой сволочной криминальной истории, чтобы поведать о блюде, которого я никогда в своей жизни раньше не пробовал и узнал о его изумительном существовании только лишь на той автозаправочной станции под Ганновером.
Интересно, ел ли когда-нибудь Мой Шура Плоткин "татарский бифштекс"?! Не знаю, не знаю... А вот я - ел! Я его ел в центре самой богатой страны в Европе, как сказал мне мой Водила. А еще он сказал, когда принес мне "татарский бифштекс":
- Я, Кыся, поглядел у "Хунде-Бара" - ты тушенку с подливой не очень уважаешь. Может, тебе эта хреновина подойдет? Мне лично она жутко нравится.
И показывает мне тарелку, на которой лежит такой довольно крупной лепешкой одуряюще пахнущий сырой мясной фарш! А вокруг него - кучка мелко нарезанного лука, горка порубленных в крошево соленых огурчиков и штук десять моих любимых оливок без косточек!
- Етиттвоюмать! - удивился Лысый. - Ну ты даешь, парень!.. Так ты обе эти тарелки с сырым мясом коту взял, что ли?!
- Нет. Одну - себе, а что?
- Так они же по двенадцать марок!.. Я же видел...
- Ну и что?
- Как "что"?! Это же почти по девять долларов!..
- А и хер с ним, - сказал Водила. - Лично мне - Кот дороже.
Мне это так понравилось, что я даже об его ногу потерся. А Водила... Вот он иногда такой умный, такой сообразительный бывает, а иногда - мудак мудаком!.. Водила, видишь ли, подумал, что я так выражаю свое нетерпение скорей пожрать, и говорит:
- Не торопись, Кыся, не торопись. Я вот только эти приправки себе ссыплю, а то ты их вряд ли есть будешь...
И сгребает с моей тарелки в свою - лук, соленые огурчики и оливки. Вот когда он дошел до оливок - тут уж извините! Я пулей вылетел из сумки к нему на колени, мгновенно подцепил когтями пару оливок и быстренько отправил их себе в рот!
За маслины и оливки я могу, по выражению Шуры Плоткина, "продать план родного завода". Шура считал, что такой гастрономический изыск - подтверждение моей яркой индивидуальности.
С тех пор как Шура случайно обнаружил мою необъяснимую страсть к этому далеко не кошачьему продукту, он мне с каждого гонорара, с каждого аванса, с любой халтурки покупал банку консервированных оливок и первое время даже устраивал маленькие представления для своих друзей. Он брал самую большую оливку в зубы, опускался на ковер, становился на карачки и, оскалившись, тянулся ко мне. Я подходил и осторожно зубами вынимал изо рта Шуры эту оливку под шумные аплодисменты присутствующих.
Если же гостей не было, а оливки имелись, то мы все равно частенько исполняли этот, как говорил Шура, "смертельный номер". Просто так. Друг для друга.
Иногда, глядя на то, как я лопаю оливки или маслины, Шура вспоминал какую-то "чеховскую Кошку", которая жрала с голодухи огурцы. Долгое время я думал, что "чеховская Кошка" - название неизвестной мне кошачьей породы. Вроде "сиамской Кошки" или "сибирской". Но потом узнал от Шуры, что Чехов, вроде моего Плоткина, тоже был литератором, и Шура его очень любил и уважал. А вот как сам Чехов относился к моему Плоткину - об этом никогда разговора не было...
... Короче, жрал я этот потрясающий "татарский бифштекс", свежайший сырой мясной фарш, закусывал своими любимыми оливками, чем привел в немалое удивление и своего Водилу, и Лысого, который время от времени заглядывал ко мне под стол и говорил:
- Ну и котяра... Вот это да!..
- Кыся - что надо. Можно сказать - друг, товарищ и брат. А башковитый!.. Он про тебя счас такое понимает, что если бы ты, к примеру, узнал - сразу бы выпал в осадок, - вдруг сказал Водила.
Я с перепугу даже есть перестал. Ну что за трепло?! Кто его за язык тянет раньше времени?! Ты подожди, когда Лысый сам расколется. Когда первым заговорит о деле...
Но Лысый, слава Богу, не принял всерьез последнюю фразу Водилы. Он рассмеялся и, словно отвечая мне, сказал:
- Слушай... Я все хотел с тобой об одном деле поговорить.
Ох, елки-палки! Неужели я действую и на Лысого?! Потряс!!! Как же это обратить в нашу с Водилой пользу?..
А мой Водила, засранец такой, не просек ответственности момента - заткнуться и слушать - и говорит Лысому:
- Ты еврей или русский?
Лысый обиделся, разозлился, разнервничался:
- Да ты чё?! Белены объелся?! Нашел, бля, еврея!.. Да я русак чистейших кровей! Да я этих жидов!.. Ты чё? В своем уме?!
- Ну все, все... Извини, браток, - говорит мой Водила. - Просто ты счас в столовке сидишь, кушаешь, а беретку свою не снимаешь, как положено по христианскому обычаю. Вот я и подумал - уж не еврей ли ты? Им то, как раз по ихней вере, положено за столом сидеть в такой шапочке - кипа называется...
Лысый нехотя стянул берет с головы и обиженно произнес:
- Ты тоже, знаешь, говори, да не заговаривайся. Я, может, стесняюсь здесь своей плешью отсвечивать. Вот и ношу беретку.
- Госссподи!.. - виновато вздохнул Водила. - Да носи ты хоть шапку-ушанку, хоть с голой жопой ходи - кто тебе тут чего скажет? Не, правда, извини меня, корешок... Не хотел обидеть. Тем более что я лично евреев даже очень уважаю. Не обижайся. Давай я лучше тебе частушку хорошую спою, чтобы ты на меня зла не держал...
И Водила тихонько запел:

Кудри вьются, кудри вьются,
Кудри вьются у блядей...
Ах, почему они не вьются
У порядочных людей?..

Неожиданно чей-то молодой и приятный голос так же негромко продолжил:

Потому что у блядей
Деньги есть для бигудей,
А у порядочных людей
Все уходит на блядей!..


Я сидел под столом со своей тарелкой и, кроме чужих ног в потрепанных джинсах и кроссовках на липучках, ни черта больше не видел. А сердце у меня уже тревожно кувыркнулось, дыхание перехватило, и последняя оливка встала поперек горла. Еле проглотил. Уж слишком от этого любителя частушек тянуло кисло оружейным металлическим запахом!
- Здорово, мужики! - услышал я и на всякий случай вспрыгнул на один из двух свободных стульев у нашего столика.
Мало ли... Чем черт не шутит? Может, и я пригожусь.
У нашего стола стоял худенький, невысокий и по-человечески очень симпатичный паренек лет девятнадцати-двадцати. В руках он держал пластмассовый поднос с тарелками, стаканом апельсинового сока и большой кружкой кофе. Он открыто и обаятельно улыбался моему Водиле и Лысому, а увидев меня, удивленно поднял брови, рассмеялся и сказал:
- Вот так Котик!.. Прямо громила с большой дороги! А я слышу - по-русски говорят, да еще и частушки поют. Что же такое, думаю? Это ж у нас тут не каждый день... Я и решил подойти. Ничего? Не помешаю?
- Присаживайся, браток, - приветливо сказал ему мой Водила.

Читать дальше >>

1   2   3  4   5  6  7  8   9  10  11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30 ...  88   89






Портал для пиарщиков и журналистов