Кошки

Кот и кошка

Сайт волонтеров Кожуховского приюта           Массаж на все случаи жизни

   карта сайта    Кот и кошка На главную  /  Книги  /  ИнтерКыся. Дорога к "звездам"  /  ИнтерКыся. Дорога к "звездам" Часть 11 Реклама на сайте
 

* * *

Я же в ночном баре никогда в жизни не был. Я про ночной бар один только раз от Шуры Плоткина слышал.
Помню, вернулся раз Шура под утро домой - трезвый, злой, раздраженный! Так ему там не понравилось... Все, помню, матерился - цены сумасшедшие, выпивку подают какими-то наперстками; бармены в Запад играют, так сказать, пытаются создать атмосферу "изячной заграничной жизни", пожрать нечего; сегодняшнее "деловое" жлобье в красных пиджачках с блядями гуляют под большое декольте - прикуривают от стодолларовых бумажек; тут же их бандиты в кожаных курточках и два-три перепуганных иностранца в потертых джинсиках. И Мой Шура Плоткин, которого один из этих иностранцев и пригласил. Как журналист - журналиста... Так что о ночном баре у меня были самые неважненькие представления. Потому что Шура зря ничего хаять не станет.
А тут, когда Водила принес меня в ночной бар, поставил сумку на диванчик рядом с собой и расстегнул у меня над головой молнию, я слегка высунулся, огляделся и офонарел! Красиво - слов нет!!! Почти так же, как в шашлычной у Сурена Гургеновича. Только в тысячу раз красивее!..
М-да... Тут Сурен Гургенович проигрывал со страшной силой! И в ассортименте напитков, и в интерьере, и вообще...
Зато в защиту Сурена Гургеновича должен заметить, что таких аппетитных запахов, как в нашей шашлычной, здесь, конечно, не было. Запахи в ночном корабельном баре, прямо скажем, были не фонтан. Слегка алкоголем, чуть-чуть пивом, еле-еле какими-то бутербродиками, жареными орешками и...
...клянусь, сильно попахивало нашим братом - Котом!.. Вот это да!
Я сразу подумал, что кто-то из посетителей бара с собой тоже Кота принес. Огляделся кругом - ни души. Только Лысый, мой Водила и Я. И все. А тянет котовым запахом прямо из-за стойки, за которой пожилой мужик в голубой жилетке и голубой "бабочке" моет стаканы и рюмки. Увидел он моего Водилу и говорит:
- Привет! Ну как, эта черненькая тебе ничего не откусила?
- Ладно тебе... - неожиданно застенчиво прервал его мой Водила. - Ты нам по полторашечке беленькой сделай и пивка холодненького. И орешков на загрыз. О'кей?
- Ноу проблем! "Фишер" будешь?
- У тебя "Фишер" есть?! - удивился Водила.
- Для своих держу, - подмигнул мужик в голубой жилетке. - Покурите, сейчас принесу.
- Что за "Фишер"? - удивился Лысый.
- Пиво такое. Лучше "Карлсберга", лучше "Туборга", лучше любого... Очень редко им его поставляют. И мало.
- Я смотрю, тебя тут все знают, - позавидовал Лысый.
- Не, не все. Новенькие - те и в упор не видят. А кто давно, плавает - те конечно. Я ж только в "Совтрансавто" двадцать лет отышачил. И который год уже на фирму вкалываю. Считай, минимум раз в месяц я со своей лайбой плыву туда и обратно. Я этого бармена уже лет пятнадцать знаю...
Тут Бармен принес Водиле и Лысому водку, пиво, орешки и даже сухарики с запеченным сыром.
Шура их просто обожал! Сам запекал в нашей духовке, всех угощал и ужасно хвастался этими сухариками. На меня прямо домом нашим пахнуло!..
- Не заложишь? - спросил Водила у Бармена и приоткрыл сумку над моей головой. - Гляди, какую я животную везу. У тебя пожрать для него ничего не найдется?
Бармен посмотрел на меня, усмехнулся и спросил Водилу:
- Сколько на твоих?
- Пять минут четвертого.
- Все! - решительно произнес Бармен. - Имеем право.
Он закрыл двери бара на ключ, погасил свет, оставив его только над нашим столом и своей стойкой. Сразу стало, даже уютнее...
Потом он пошел за стойку, снял с бутербродов разную всячину и все это сложил на небольшой подносик. Туда же он поставил глубокую плошку, а в плошку налил до краев сливок из красивого картонного пакета. Все это притащил к нашему столу и сказал:
- Зная тебя, думаю, что и ты меня не заложишь... - И снова пошел за стойку бара.
Оттуда он вышел, держа на руках огромного толстого белого пушистого Кота. Так вот чей это запах почуял я с самого начала!
Кот висел на руках Бармена без каких-либо признаков жизни. Если бы не его сонные, вяло мигающие глаза, я подумал бы, что он мертв...
- Твоего как зовут? - спросил Бармен.
- Кыся... Может, Барсик там. Или Мурзик. Хрен его знает... Я его Кысей зову.
- А моего - Рудольф. - Бармен поставил тарелку со жратвой и сливками под стол между своим Котом и мной и сказал нам:- Знакомьтесь, ребята. Надеюсь, поделитесь по-братски...
Я тут же приготовился было к драке, но толстый Рудольф посмотрел на меня своим сонным глазом и нехотя промямлил по-нашему:
- Ты давай лопай... Меня уже тошнит смотреть на все это. Не стесняйся. Как тебя?.. Кыся, что ли?..
- Мартын меня зовут, - ответил я и понял, что драка не состоится.
Бармен принес для себя большую домашнюю фаянсовую чашку с крепким горячим чаем и присел за наш столик.
- А водочки? - спросил его Лысый, но Бармен отрицательно покачал головой.
- Не пьет он, не пьет, - усмехнулся Водила.
- А может, стопарик все-таки врежешь? - настаивал Лысый.
- Ежели я при своей профессии буду еще и стопарики врезать, недолго и в ящик сыграть, - рассудительно ответил Бармен. - А у меня в мои пятьдесят два годика, как говорит наш доктор Раппопорт Иван Евсеевич, сердце как у двадцатилетнего! И это при том, что я чуть не каждую ночь только под утро спать ложусь. Да, Рудольф?..
Но Рудольф в его сторону даже ухом не повел. А мне сказал:
- Он на своем здоровье прямо чокнулся. Ни жены, ни детей... Раз в месяц девку какую-нибудь из бара снимет, она на нем минут пять попрыгает - и все. Таблетки глотает, витамины жрет. Когда в Стокгольм на "Ильиче" ходили, все какие-то порошки шведские покупал для долголетия. Еще года два назад говорил мне: "Клянусь, Рудик! Миллион долларов сделаю - и свалю с судна. Куплю на юге Франции (он по-французски запросто...) маленький кабачок, домик, и заживем мы с тобой, как белые люди"... Сегодня у него, по-моему, за третий миллион пошло, а он все не сваливает. Конечно, где мы еще столько заработаем? Только на нашей русской территории. То - недолив, то - пересортица, то - неучтенка, то - списание... А на "ченче" сколько мы имеем?! Ты ему бундесмарки - он тебе сдачу долларами, ты ему доллары, он тебе сдачу - франками... И все по СВОЕМУ СОБСТВЕННОМУ курсу! Представляешь, сколько мы здесь навариваем?! Это еще при том, что мы всем поголовно "отмазки" платим - и кухонному шефу, и кладовщикам, и старшему бармену, и директору ресторана. А уж командный плавсостав у нас весь пьет на халяву!
- Ты извини меня, Рудик, - говорю. - Я в этом - ни ухом, ни рылом. Мой вроде писателя был, и мы с такими делами очень редко сталкивались. Один раз только мой в газету про что-то похожее написал, так его через два дня отловили на нашем пустыре и чуть не до смерти изувечили. Я его потом недели две выхаживал... Ты бы поел чего-нибудь, а, Рудик?.. А то я уже чуть не всю тарелку сожрал.
- Ладно, - говорит Рудольф. - Подцепи мне вон тот осетровый хрящик.
- Чего?! - не понял я. - Какой хрящик?
- Осетровый. Что, осетрины не знаешь?
- Нет.
- Господи... Что же ты тогда знаешь? - удивился Рудик.
- Хек знаю мороженый. Зато когда оттает...
Судя по толстой роже Рудольфа, по его заплывшим, ленивым, нелюбопытным глазкам, он о хеке вообще впервые слышал. Поэтому я даже не стал продолжать.
- Чего тебе дать-то? - спрашиваю.
- Вон тот хрящик, - говорит Рудольф. - Он у тебя под носом лежит. Запомни - осетрина самая дорогая рыба! Мы на ней будь здоров какие бабки делаем... Есть еще, правда, севрюга, но нам ее в этот рейс почему-то не завезли.
Выцарапал я для Рудольфа хрящик этой сев... Тьфу! Осетрины, сам попробовал. Не хек, конечно, но есть можно. И взялся за ростбиф. А над столом плывет свой разговор.
- Куда идете, чего везете? - спрашивает Бармен.
- Я водочку "Столичную" в Нюрнберг везу, - говорит Лысый.
- А я фанеру в Мюнхен к Сименсу, - отвечает мой Водила. - Хотя грузились на одной фирме. У его хозяев. - И Водила кивнул на Лысого.
При этом известии у меня уши торчком встали, а хвост непроизвольно мелко-мелко забил по полу! Рудольф даже испугался.
- Ты чего?! - говорит. - Успокойся.
- Заткнись... - шиплю ему. - Не мешай слушать!
Мой Водила и говорит Бармену:
- Они меня вместе с тачкой у моих делашей перекупили на месяц, загрузили фанерными кипами - полтора метра на полтора - и вместе с этой фанерой запродали меня на корню Сименсу. Я в Мюнхене разгружусь и начну на этого Сименса почти месяц по Германии как папа Карло вкалывать... Да, кстати!.. - Мой Водила повернулся к Лысому. - Я все хотел тебя спросить, да в суматохе запамятовал... Чего это твои винно водочники вдруг взялись фанерой торговать?
- Откуда мне знать? Может, излишки распродают... Тебе-то что? - ответил Лысый, и я четко почувствовал, что он снова врет! Что-то он такое знает, чего моему Водиле знать не положено. Я даже жрать перестал. Смотрю, и Рудольф навострил уши. Уж на что ленивый, обожравшийся, разжиревший Котяра, а и то в словах Лысого какую-то подлянку почуял. Видать, есть еще у него порох в пороховницах, как говорил Шура Плоткин. На то мы и Коты...
- С таможней заморочек не было? - спросил Бармен. - А то они сейчас лютуют по-страшному! Все жить хотят, да не на что...
- Меня даже не досматривали - столько лет каждая собака знает, - сказал мой Водила и спросил у Лысого: - А тебя вроде пошерстили малость, да?
- А, пустяки... - отмахнулся Лысый - Водка и водка. Груз под пломбой, накладные в порядке. Сам - чистенький.
"Если не считать полный карман долларов и запах кокаина..." - подумал я, но Рудольфу об этом не сказал.
- Ну и слава Богу! - сказал Бармен. - А то после того как немецкая таможня нескольких наших за жопу взяла за провоз наркотиков, так они теперь и в Киле, и в Любеке, и в Бремерхафене, и в самом Гамбурге чуть ли не каждый российский груз вскрывают и собачонок таких маленьких пускают, которые специально на наркотики натасканы. Поляки горят на этом еще больше наших!
И тут мы с Рудольфом в четыре глаза увидели, как Лысый нервно зашаркал под столом ногами. Ясно было, что хотел сдержаться и не смог. Нервы не выдержали.
- Тебе не кажется, что этот мудак, - и толстый Рудик показывает на ноги Лысого, - во что-то сильно вмазан? Уж больно он дергается...
- М-гу, - говорю. - Еще как кажется!
А сам смотрю на ноги моего Водилы - дернутся они тоже или нет? Ноги как ноги. Полуботиночки такие стильные. Примерно сорок четвертого размера. Это я так на глаз определил. Потому что у Шуры Плоткина был сорок первый, а эти размера на три побольше. И стоят Водильские задние лапы ну совершенно спокойно! Не дергаются, не сучат, не перескакивают, как у Лысого, с места на место...
Вот под стол рука Водилы опустилась. Меня погладила, штанину задрала... Почесала ногу выше носка своими железобетонными ногтями... И снова меня погладила. И исчезла. А ноги как стояли спокойненько, так и продолжают стоять...
Рудольф тоже следит за ногами моего Водилы и так лениво, едва не засыпая, говорит мне:
- По-моему, Твой даже понятия не имеет, о чем идет разговор...
- Да нет, - говорю. - Понятие-то он имеет - знаешь сколько лет он Водилой работает? А вот то, что Он сам лично ни в чем таком не участвует - я готов всем святым для себя поклясться!
Причем с этой секунды я в невиновности своего Водилы был стопроцентно убежден. Он о кокаине в своей машине и не подозревает!..
- А что для тебя "святое"? - сквозь сытую дремоту поинтересовался Рудольф.
- Как бы тебе это объяснить... - Надо сказать, что я так не люблю об этом говорить, что даже не понимаю, как можно задавать такие бестактные вопросы! - Двух примеров достаточно?
- Вполне, - говорит толстый Рудик.
- Пожалуйста: чтоб мне век Моего Шуру Плоткина не увидеть и чтобы мне больше в жизни ни одной Кошки не трахнуть!!!
- Тоже мне - "святое"!.. - презрительно усмехнулся этот жирный кабан Рудик. - Не будет какого-то там Шуры, будет кто-то другой. Никакой разницы. Плевать на них на всех с верхней палубы. А насчет Кошек... Я вот уже около трех лет плаваю - ни одной Кошки, не видел. Да они мне уже и не нужны... Подумаешь, невидаль - Кошки!..
Боже мой! И это говорит Кот, имеющий доступ к таким харчам!
- Так ты, может быть вообще кастрат? - испугался я.
- Да нет... Пожалуйста. - Рудольф перевалился на спину и предъявил мне небольшие, но достаточно явственные признаки несомненного Котовства.
Это поразило меня еще больше. Вот такого я никогда ни в ком не мог понять! Я просто обалдел:
- И тебе никогда, никогда не хочется ЭТОГО?!
- Когда начинал плавать - чего-то в голову лезло, а теперь я даже об ЭТОМ и не думаю. Иногда что-то ЭТАКОЕ приснится, я глаза открою - съем кусочек вестфальской ветчины, или чуть-чуть страсбургского паштета, или севрюжки немного, попью сливочек и снова спокойно засыпаю.
- Господи!!! Рудольф! Как же это можно так?! Ни привязанностей, ни наслаждений!.. Да что же это за жизнь, Рудик?!
- Прекрасная жизнь, Мартын. И если ты этого не понимаешь, мне тебя очень и очень жаль.
А мне чего-то вдруг стало жаль его - толстого, ленивого, обожравшегося, пушистого Кота Рудольфа... И его Бармена, которому пятьдесят два, а сердце у него как у двадцатилетнего. Только он им - этим сердцем - совершенно не пользуется. Во всем себе и своему сердцу отказывает. Не то что Мой Шура Плоткин. Или вот Водила...
Тут как раз слышу, Водила говорит Лысому и Бармену:
- Все. По последней сигаретке на ход ноги и разбегаемся по койкам, да?
- Погодите, я вам только пепельницу сменю, - говорит Бармен. Унес пепельницу с окурками, принес чистую и с упреком заметил моему Водиле: - А ты все куришь и куришь! Ну зачем ты куришь?!
- Курить хочется, - незатейливо отвечает Водила.
- Ты не заметил, что вся "крутизна", вся "фирма", все сильно упакованные - уже никто не курит. Как я, например.
- Почему? - простодушно спросил Водила.
- А потому, что люди, которые живут хорошо, хотят прожить еще дольше, - назидательно проговорил Бармен и, слышу, тут же воскликнул изменившимся голосом: - Ё-моё!.. Это откуда же у тебя такая зажигалка?! Это же настоящий золотой "Картье"!.. Ей же цены нет!
- Ну, парень, ты даешь!.. - ахнул Лысый.
Я чуть не зашелся от гордости! Водила снова опустил руку под стол, гладит меня и говорит:
- Это мне сегодня мой Кыся откуда-то приволок. Я после той черненькой прибираюсь в машине, а Кыся мне в зубах эту зажигалку волокет... Видать, кто-то обронил. Завтра утром хочу через корабельную информацию по всему судну объявить - дескать, кто потерял такую-то и такую-то зажигалочку...
- Что, совсем дурак?! - сдавленным голосом спросил Лысый.
- Почему? - удивился Водила. - Человек, может, ищет, с ног сбился...
- Послушайся доброго совета, - тихо сказал Бармен. - Спрячь эту зажигалку и не вздумай ничего объявлять по судну. Человек, который мог потерять ТАКУЮ зажигалку, может купить себе еще с десяток ТАКИХ зажигалок! Ей цена - минимум три тысячи баксов...
То есть Бармен чуть ли не слово в слово повторил то, что сказала Дженни! Только Дженни, чисто по-дамски, в сто раз преувеличила возможности бывшего хозяина этой зажигалки.
- Ладно вам, - сказал Водила. - Утро вечера мудренее. Посчитай-ка, браток, сколько с нас...
- Нисколько, - прервал его Бармен. - Имею право угостить старого знакомого и его друга?
- Ну, спасибо тебе, - просто сказал Водила. - Ежели что нужно из Мюнхена - не стесняйся. Привезу в лучшем виде. Айда, Кыся, в сумку. Прощайся с Рудольфом.
Но попрощаться с Рудиком мне так и не удалось. Он уже минут десять как дрых без задних ног.
Поэтому я в последнюю секунду подцепил лапой здоровенный кусок этой самой... ну как ее?.. осетрины и захватил его с собой в сумку. Гостинец для Дженни...

Читать дальше >>

1   2   3  4   5  6  7  8   9  10  11   12   13   14   15   16   17   18   19   20   21   22   23   24   25   26   27   28   29   30 ...  88   89






Портал для пиарщиков и журналистов